Литературный дневник: Лиене Ласма

Я вывела формулу актуальной поэзии! Честь мне и хвала! Я сейчас всех вас научу, как стать модным поэтом! Внимайте же! Только не говорите мне, что всё это вы уже где-то слышали. А то я расстроюсь.

Для начала нужно определиться с формой. Что до стихотворного размера, то лучше всего, если это будет верлибр. Или, если вам так уж нравится писать в рифму, – драненький дольник. Без заглавных букв вполне себе можно обойтись. Без знаков препинания тоже. Это модно. Я на первый раз ограничусь отсутствием заглавных букв, за исключением имён собственных. Надеюсь, мои последователи будут, простите за тавтологию, более последовательными. Что до лексикона, то необходим мат. Цензурная брань тоже. Ещё весьма желательны иностранные слова и всякий разный сленг.

С формой разобрались. Перейдём к содержанию. Мы должны отразить самые актуальные темы. Спорт, к примеру. Что у нас со спортом? Футбол недавно был, ага. Вот про него можно написать, пока ещё не слишком поздно. Ещё про родителей. Про трудную их судьбу. Про пьянство ещё – самая актуальная тема, кстати. Подмешаем немного любви. Несчастной, разумеется, ибо счастливая любовь неактуальна. И про секс не забываем, не забываем про секс! Ещё про социальное неравенство хоть полсловечка ввернуть бы! И про национальный вопрос – это святое! Главное, не забыть: если мы пишем по-русски, то ругаем нерусских. А то получится мало того, что неактуально, так ещё и некомильфо. И правительство нужно поругать, как же без этого? Не знаю, как там у вас, а вот у меня в Латвии, например, выборы скоро. Кстати, если у вас в стране сменился строй, то прежний строй – он лучший самый. Поностальгируйте. Авось выбьетесь в диссиденты, тогда точно гением признают.

И что же у меня вышло?
А вот что:

МАМА

по телеку, *ля, футбол, судью на мыло,
ты к Мудите, падла, свалил за сексом оральным,
вчера набухалась, сегодня с утра тошнило,
мама пришла с работы, стала читать морали.

она в Эсэсэре бывшем – труда ударница,
компартии член, *ля, респект и всё такое,
сегодня – пенсионерка, считает сантимы, куда мир катится?
ей трудно, но всё же стремится меня обнять, успокоить.

ей жизнь испоганил начальник, Янис Семёновс,
он голосует за «тубзиков», директор банка,
полез к ней с харассментом, типа, сука, влюблённый,
она дала пощёчину – уволил, обозвав «оккупанткой».

---
Прим. автора:
Мудите – это такое прикольное женское имя.
«Тубзики» – уничижительное прозвище крайней правой партии «ТуБ/ДННЛ».


Вы скажете, фальшиво? Ничё-ничё, пипл схавает. И спасибо скажет.

[b]Не поймите меня превратно – я не имею ничего против стихов на эти темы. Но только, чур, без фальши. Без надуманности. И без позы.[/b]

Лиене Ласма, зав.отделом поэзии [31.07.06 13:44]

Недавно я перевела на русский язык пять стихотворений латышской поэтессы Аустры Скуини (1909-1932). Надеюсь, мои переводы окажутся достойными того, чтобы быть опубликованными на ТЗ. Как порядочный переводчик, я решила сверить свои переводы с чужими. О последних мне было известно лишь то, что в 1965-м году был выпущен сборник стихов Аустры Скуини "Словно крик птицы" в переводе Ирины Черевичник.

Когда я взяла указанную книжку в библиотеке, то оказалось, что из пяти переведённых мною стихотворений Аустры Скуини Ириной Черевичник переведено лишь одно: "Skumjaa dienaa" и совпадений между сим переводом и моим переводом крайне мало. Должно быть другие четыре стихотворения не затрагивались из соображений цензуры. Видели бы вы заискивающе-извиняющееся предисловие к этой книжке - в каждой второй строке "буржуазная Латвия"! А как вам сама изуродованная по-совковски, лишённая пола фамилия поэтеccы: Аустра [i]Скуинь[/i]? Увы - такова была эпоха. Не родись я много позже, быть бы мне Лиене [i]Ацтинь[/i].

Я не могу судить объективно, чей перевод лучше. Мне больше нравится мой, хотя в нём кое-что переосмыслено. Впрочем, переосмысление это не столь явно, чтобы мой перевод возможно было назвать вольным.

[i]Лирическое отступление: специфика латышского языка.[/i]

Во-первых, латышский язык тесен. Если верить тому, что мне преподавали на лекциях по культуре латышского языка в ЛУ, то в латышском языке слов приблизительно в десять раз меньше, чем в русском. Поэтому, кстати, я пошла по лёгкому пути и сделалась русским сочинителем.

Во-вторых, что проистекает из первого, латышский язык ёмок. У одного слова может быть уйма синонимических толкований и несколько омонимов. Пример? Да ради бога! Klons - клон; утрамбованный пол; гумно. Droshs - сохранный, безопасный, надёжный; доподлинный; неробкий, бесстрашный, отважный... Без поллитры... эээ... ну, то есть, без контекста не разберёшься.

В-третьих, литературный латышский язык чертовски мелодичен. Латышские поэты могут, особо не исхитряясь, создавать едва ли не музыкальные произведения из самых простых слов. А переводчик, желающий сделать не менее красиво, рвёт на себе волосы и пытается убить себя об стену, ибо звучание дословного перевода на русский чаще всего ни разу не музыкально и более всего напоминает звуки, издаваемые пенопластом, когда его ломают.

[i]Но вернёмся к моему переводу и стихотворению Скуини.[/i]

[b]ДЕНЬ ПЕЧАЛИ[/b]

Ах, дня печали
лёгкое дыханье,
мне пить тебя
и пить –
и не напиться.

Туманит морось
листья лип большие,
и осень уж близка,
хоть лета
не бывало.

Ах, дня печали
тихое дыханье,
не угасаешь ты – но для кого? –
как песнь шагов в ночи –
ведь мне уже
безликих куцых дней
с лихвой довольно,
и так наскучил
этот камень –
сердце.


[b]SKUMJAA DIENAA[/b]

Правильнее было бы назвать стихи не "День печали", а "В день печали", но сие звучит более чем гротескно. Почему я вообще избрала такое словосочетание как "День печали"? Потому что такие варианты как "Грустный день", "Печальный день", "Тоскливый день" - [i]плоский, нищий звук[/i] © О.Мандельштам. Так идеальная точность была принесена в жертву звучности.

Ak, skumjaas dienas
vieglaa nopuuta,
man tevi dzert
un dzert -
un neatdzerties.

"Vieglaa nopuuta" - "лёгкий вздох". Я сочла, что слово "вздох" наверняка было успешно использовано до меня (и правильно сочла). Поэтому - "лёгкое дыханье", идеально вписывающееся в ритм.

Siiks lietus miglo
liepu plataas lapaas
un rudens tuvu jau,
kaut vasaras
nav bijis.

"Siiks lietus" - "мелкий дождь" - это, безусловно, [i]морось[/i], хорошее русское слово, удачно вписывающееся в контекст. "Miglo liepu plataas lapaas" можно дословно перевести как "туманится в широких листьях лип". Возвратный глагол мне не понравился; я выбрала переходный глагол "туманит" и, кажется, попала в точку. "Хоть лета [i]не бывало[/i]" мне нравится много больше, чем "хоть лета [i]не было[/i]".

Ak, skumjaas dienas
klusaa nopuuta,
kam neizdziesti tu
kaa solju dziesma naktii,
jo gana jau
man siikaas vienmuljiibas
un apnicis
shis akmens kruutiis -
sirds.

Третья часть стихотворения была мною переосмыслена. Немного. Мне хотелось большей драматичности, большего надрыва, чем мог бы дать более близкий перевод. Я всё же считаю, что переводчику необходимо вложить в перевод чуть-чуть себя. И - вот вам живой пример ёмкости латышского языка: "[i]kam[/i] neizdziesti tu kaa solju dziesma naktii". На поверхности лежит перевод: "[i]почему[/i] не угасаешь ты как песня шагов в ночи". А если копнуть поглубже, то мы видим нечто иное: "[i]для кого[/i] не угасаешь ты как песня шагов в ночи". Я уверена, что эта двусмысленнность в стихотворении А.Скуини далеко не случайна. Мне захотелось показать второй вариант прочтения, заметный далеко не всем. Вместе с тем, мне хотелось оставить в этом фрагменте впечатление двойственности, двусмысленности, двойного дна. Для этой цели я перевела "kam" как "для кого" и построила предложение таким образом, чтобы в нём слышалось как любопытство: "для кого?", так и недоумение: "для кого - для меня?" "Siikaa vienmuljiiba" - дословно - "мелкое однообразие". Ни этот вариант, ни наиболее близкие к нему варианты я не сочла ни яркими, ни эмоциональными, ни, что наиболее важно, - естественными. Так появились "безликие куцые дни". Другое дело, что результатом сих манипуляций стало заметное удлинение строки. Оставила как есть, ибо ритма это не нарушило.

"Apnicis" я перевела как "наскучил", ибо слово "надоел" попросту серо. И, наконец, при переводе словосочетания "shis akmens kruutiis - sirds" ("этот камень в груди - сердце"), нужно было выбирать либо "камень в груди", либо "камень - сердце", "чтобы никто не догадался". Замечательно, что И.Черевичник, похоже, пришла к той же мысли. И выбрала тот вариант, который я отвергла как менее эффектный.

Вам уже интересно, что написала моя предшественница? А вот что:

[b]В ТОСКЛИВЫЙ ДЕНЬ[/b]

О лёгкий вздох
безрадостного дня,
тебя мне пить
и пить -
и не напиться.

На листьях липы -
дождевые капли,
и осень подступила близко,
а лета
не было ещё.

О тихий вздох
безрадостного дня,
зачем не гаснешь ты
как ритм шагов в ночи?
Мне надоела
эта монотонность
и этот камень
надоел
в груди.

И.Черевичник - очень, очень хороший переводчик. Её перевод более точен и, в принципе, неплох. Но - странно - мне в нём чего-то не хватает. Стихотворение А.Скуини потрясает отображённым в нём усталым отчаянием даже сейчас, спустя более семидесяти лет, тогда как перевод И.Черевичник - всего лишь бледная копия. Очевидно, личность переводчика всё-таки должна ненавязчиво выглядывать из-за ширмы чужих образов. Другие стихи Скуини переведены И.Черевичник куда более удачно. И - немного претензий:

Во-первых, я всё-таки считаю, что в названии перевода должны быть те же - [i]главные[/i] - слова, что и в теле перевода, - как и в оригинальном стихотворении.

Во-вторых, вздох ли, дыхание ли - это отнюдь не "О". Это "Ах!"

В-третьих, слово "монотонность" этому стихотворению явно не к лицу.

Всего лишь личное мнение Лиене Ацтини, не являющееся истиной в последней инстанции.


P.S. Так как диакритические знаки не отображаются, заменила их "латышским транслитом", из которого, впрочем, более-менее понятно произношение. Две гласные подряд читаются как длинный гласный звук, "j" после согласной означают смягчённый согласный звук.

Лиене Ласма, зав.отделом поэзии [13.07.06 14:38]