Литературный дневник: Николай Ершов

1

Критик — не предмет домашнего обихода.

Критик не зеркальце, в него на себя не любуются. Критик не гребень, им не причесываются. Критик не щетка, им не начищают штиблеты. И особенно критик не из тех приспособлений, с помощью которых иные доставляют себе удовольствие неудобоприводимыми способами.

Критик — это в крайнем случае умывальник. И не какой-нибудь умывальник, а кривоногий и хромой. Душистым будет мыло, а не венок из роз. Пушистым будет полотенце, а не дорожка из пурпурного бархата.

Трепещите.

2

Автор — не еда.

Автор, ищущий критики, в чем-то подобен Орфею — ему приходится опускаться в царство мертвых. Заброшенный вестибюль, скрипучий эскалатор. Стикс, платформа справа. Чего тебе тут, живой? Зачем ты?

Не затем, чтоб скелеты в ржавеющих латах показывали свою бесплотно-бескровную доблесть. Хорошо нападать, своим уже отрисковав. Крови моей не дождетесь. Сердце мое жевать не будете.

Есть тут у вас один критик, Тантал у него ник. Вокруг него множество фруктов, вина залейся, колбасы и сыра как на тысяче вернисажей. А он ни до чего из этого дотянуться не может. Ссохся, болезный, зубами скрежещет, сквернословит как тысяча французских дворян. А не укусишь.

Так вот, я к нему. Поесть-попить.

А он пока пусть меня критикует, если ему от этого станет легче.

Николай Ершов [26.07.05 22:24]

«Профессиональные колдуны» и прочие оккультисты любят употреблять свои профессиональные колдовские словечки и фразочки при посторонних. Даже в простой беседе от таких непременно услышишь про астралы, карму, цвет ауры, Шамбалу и т.д. и т.п.

Вероятно, они думают, что это глубоко впечатляет любого собеседника.

Пикаперы и НЛПшники тоже любят употреблять свой жаргон при посторонних. Слышишь от них то и дело про нег-хиты, альфа-самцов, какие-то активированные якоря и все, что только можно.

Вероятно, и они думают, что это глубоко впечатляет любого собеседника.

А есть люди, которые начинают [i]вещать[/i], лишь только разговор касается литературы. Любят они такие слова, как, например, «метатекст». И про символы любят говорить. И про «послевкусие». И что в каком-то стихотворении столько-то уровней. Или что его ключевой цвет — сиренево-зеленый.

А уж интерпретаций от них наслушаешься, про такие подтексты и парафразы узнаешь, ажник страшно жить становится. Вот рассказывали тебе в детстве сказку про колобка, а это, оказывается, Амон-Ра, и катился-то он по небу, а лиса закатных цветов представляет стихию воды, куда солнце, значится, и опустилось. Закатная дорога в море ведь похожа на язык!

И уж они непременно думают, что глубоко впечатляют любого собеседника.

Им повезло. Верно думают.

Николай Ершов [16.07.05 21:34]

Некоторые насущные требования к [i]хорошему[/i] тексту на тему «как не надо писать стихи».

1. После прочтения 80% «вроде не безнадежных» авторов должны на некоторое время почувствовать себя полными бездарями. Оставшиеся 20% должны засмущаться, узнав себя в некоторых деталях. Наиболее щадящим текст должен быть как раз для неисправимых графоманов. Ибо они-то все равно ничего не поймут, только обидятся и назло напишут каждый по три элегии.

2. Разговоры о банальных рифмах сами стали банальностью. А вот по любителям [i]оригинально рифмовать[/i] никто еще как следует не проехался. Текст должен потревожить самодовольное спокойствие тех, кто рифмует «толчеи — молча и», «колясок» — «источают тополя сок» и тому подобное.
В любом случае стоит помнить, что банальная рифма №1 в наше время давно уже не «розы—слезы» и не «любовь—кровь», это безобидная архаика, настоящий же монстр — это рифма «роль-боль».

3. Логика образа. Немало людей «всему научается», но только не согласовывать метафоры. И творит что-нибудь навроде: «Жизнь — как кондуктор, и парус ее // Пробит синяками гроз», над чем восхищаются: ах, как образно.

4. Упомянуть следует и о поэтах-криптографах. Тех, что наворотят совершенной запредельщины, наполовину из литературных аллюзий (часто перевранных), наполовину из обстоятельств собственной личной жизни, добавят несколько простых максим (вроде: «всякий человек смертен»), выраженных наиболее сложным образом (вроде: «Могила в книгах телефонных // Не пропускает никого»), — и ходят гордые, справок не дают.

Список можно продолжить, — довести до такой длины, что проще было бы написать сам текст, но всему свое время и свой человек. Главное, что хочется выразить, — это что всевозможный «здоровый юмор про графоманов», который для того и существует, чтобы решительно каждый сказал «это не про меня, но я таких знаю», — имеет просветительно-пропагандистскую ценность, близкую к нулю. Разве что может послужить образцом, как не надо писать про то, как не надо писать стихи.

Николай Ершов [13.07.05 18:51]