Литературный дневник: Maksim Usachov

Я вот считаю все формы реализма мертвым, тупиковым путем литературы. Чем раньше, по сути, занимались писатели? Они поднимали в своих произведениях вопросы, которые уже стояли перед обществом, предлагая свой путь их решения. Без этого И тут было все достаточно просто. Автору надо было оглянуться вокруг и всмотреться в окружающий мир. И беря в руки гусиное перо, автор мог быть уверен, что через год-два-три, когда книгу увидят первые читатели, злободневность темы никак не уменьшиться. Более того, и через полвека, книга останется все такой же актуальной. Но эти времена прошли. И дело не только в том, что мир стал изменяться с головокружительной скоростью. Проблема еще и в том, что авторы не могут не только озвучить какой-то новый вопрос, но и предложить какое-то свое оригинальное решение. Они каждый раз оказываются в роли эпигонов, писателей-кэжуал, в роли людей, занимающихся пересказом классики. Поэтому сейчас они вынуждены не просто присматриваться к окружающему, они еще должны попытаться предугадать какой вопрос встанет перед обществом хотя бы через год-два, а лучше в следующем десятилетии. И сразу же предложить свой ответ. Это ориентирование не на настоящее, а на будущее, исподволь убивает реалистический роман. Очень показательным в этом плане, является засилье в последнее время романов построенных на собственных переживаниях автора. Псевдомемуары позволяют автору достаточно легко обойти множество проблем. В том числе, как можно ближе приблизиться к актуальности, ведь мир в таком романе, это мир автора, непосредственно им виденный.

Maksim Usachov [27.01.10 15:38]

Уже достаточно давно увлекся чтением мемуаров, воспоминаний и переписки. Исключительно чтобы потешить в себе маленького мальчика, который еще получает удовольствие от вуаеризма. Так получилось, что начал я с русских классиков, плавно перешел на революционеров, эмигрантов и прочих деятелей революции. А потом уже ел все подряд, бессистемно. В результате у меня в голове сварился борщ из мелькающих впечатлений и малозначимых фактов, которые зачем-то собирали давно умершие люди. Каких-либо цельных выводов для самого себя не получилось, осталось только убеждение, что двадцатый век был намного романтичней века нынешнего. И, чем дальше во глубь, тем больше романтики. Естественно в веке девятнадцатом романтики еще больше. И дело не столько в том, что благородство было разлито по воздуху существенно концентрированней. Речь скорее о готовности верить в существование этих малопонятных нам феноменов, как благородство, любовь, честность, самопожертвование. Люди как бы не сильно поменялись, и подлость вместе с предательством в прошлом остались актуальными, и ныне и присно. А вот вера людей в положительное как-то поистрепалась и поизносилась.
Вспоминая себя в двадцать, я понимаю, что уже тогда был большим циником, чем бывший царский генерал, после всех пережитых мировых и гражданских ужасов. Но дело даже не во мне. Мой пример, моя жизнь, не выбивается из общего ряда, ничем не отличается от жизни миллионов циников-ровесников. Понимание того, что любовь продажна, благородство корыстно, а честность относится к социопатии теперь приходит в юношеском возрасте, на этапе подготовки к взрослой жизни. Я где-то читал, что детское и подростковое сообщество более жестокое, чем взрослое. И объясняется это предусмотрительностью умницы-природы, которая закаляет нас для взрослой жизни в условиях более суровых. Вроде мы, выкованные в детстве, взрослыми живем уже практически на раслабоне. Не знаю насколько такое мнение справедливо, но могу сказать точно те, кому сейчас двадцать намного циничней меня. Они не стали более подлыми, хитрыми и злыми. Нет. Они просто практически ни во что не верят. Последние романтиков двадцатого века – хиппи – сменили эмо, предпочитающие с жизнь разбираться как животные: погружаясь в эмоции и смерть. И я не пытаюсь доказать, что мир стал хуже, мы стали хуже, что наш предок и добрей и чище нас. Нет. Мы просто стали намного опытней. Люди остаются людьми, только накопленный ими опыт делает из них циников.
Мне, честно говоря, кажется, что если человеческая цивилизация рухнет, то исключительно под тяжестью собственного накопленного опыта. Я не боюсь ни атомной войны, ни экономического кризиса, ни глобального потепления. Я боюсь, что однажды, человечество станет настолько опытным, что абсолютно потеряет интерес ко всему окружающему. Станет относится к жизни, так же как вокзальные проститутки относятся к любви.

Maksim Usachov [30.09.09 10:50]