Кирилл Романовский

Триждыноль

               Триждыраз


Скажем, так: человек, после ночи раздумий, – что рота на марше
(пропылился и выдохся). Близким он кажется старше и глупее, чем был на исходе вчерашнего дня. Погремев в боковом затерявшейся мелкой монетой, он стекает в подъезд, церемонно, как крышку брегета, крышку номер XY вскрывает… Под крышкой – всё та же XYйня. По привычке, платить по растущим счетам не желая, игнорируя курсы массажа и пиццу, от лая сикилявки соседской придя в равновесье
– «Парле вы хоть малость франсэ?..» – вопрошает внезапно красивых, безупречных в своём сине-красном строю кирасиров, у подъезда скучающих…
– «Как оно там… в Ватерле?..»
Только «как оно там» – не прочесть по глазам этим мглистым… Ободрить не сумев опечаленных кавалеристов, безответственно тающих в местной больной духоте, человек, матерясь, обрывает с джинсовки медали, после курит, шепча через фильтр: «Опять опоздали… Этот блядский будильник… Опять победили не те…»



               Триждыдва

о да говорит Мнемозина но так блин и я могу
с трудом отыскав на забитом десктопе синее дабл-ю
всю ночь приравнивать клаву к штыку или сапогу
из мути выныривать мол этот катрен добью.

ах! ты шелестит Мнемозина (на ушко) служить готов
этике малых изданий брось разбирать пшено
ну прямо суфийский дервиш – лишь бы войти винтом
в царство гранитов и гнейсов покуда разрешено

(он знает как надо контачить с шершавостью здешних плит
и амплитуда транса известна вплоть до одной
четыреста тридцать девятой, возможно…) ты так невозможно влип
в похожее
вращаешься: ноут остывший чай сигарета окно

окносигаретаостывшийчайноутбук-
остывш… полигона для нужной мысли увы не хвата
снежная взвесь (в марте!) неводами сечёт провода
а ты практикуй себе молча суфийскую кругохотьбу

толку-то ну нафига гастарбайтеру знать что эм си квадрат
а дальше вы в курсе ему-то – BOSCH на плечо
насвай под губу признаться давно пора:
вредно знать слишком многое ни о чём.



               Триждыноль

Таджик сморкнулся липкой кровью
На отбывающий перрон.
К некрозным высям Подмосковья
Прилипло галочье перо.
В кармане чьем-то «Болеро»
Играло.
Жаль, не ведал слов я,
Какими спиленные липы
С суглинком вспухшим говорят,
Какими (тонки и блудливы,
Как ведьмы, у дорог горя)
Вскрывают язвы сентября
Чумные ветви дикой сливы.
Нет смысла их учить теперь,
Единственной своей удачей
Почтя сидение на даче…
Задраить форточки и дверь.
Мечтать о табаке и сере,
С запечной нечистью в лото
Играть. С утра, как Ходасевич,
Искать ключи или пальто,
Под рыхлым брюхом рыжей тролльши
Бутыль безумья утая…
Две сотни домиков, не больше…
«И в них вся родина моя».
Не оттого ль так горько чах он, –
Мой дом (пока не сгнил дотла),
Что меж лишайником и чагой
Я рос как ведьмина метла.
Доступна только оборона –
Простейшая из оборон:
Смотри! Вот жирная ворона
Дербанит клювом Орион,
Повисший на острогах сосен,
Вот чай и яблоко. Пока
Мы ничего у них не просим,
Не тырим ничего с лотка.
Не стоит лазать на Парнасы,
У эйдоса просить наград
Пока за стеклами террасы
Венозный вьется виноград.
Раскладывай свои пасьянсы,
Забудь их всех. Темнеет в семь…
Да, – в километре тубдиспансер,
Да, – рядом часть РВСН,
Сопля таджика на перроне,
Пристанционный магазин.
Ворона звездочку уронит,
А значит, дело на мази…
               

А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
«Кирилл Романовский: Триждыноль»:

растянуть окно комментария

ЛОГИН

ПАРОЛЬ

Авторизоваться!