Яна-Мария Курмангалина

Вид из окна

Утро…

Утро. Кофейный запах. Осадок сна.
Катится время, разматываясь клубком.
Дым сигаретный, жизнь сокращая на
миллисекунду, вьется под потолком.

Так уже было, не раз, и не два, не три.
Та же ловушка - событий, предметов, слов.
Тянет рутина, иглою засев внутри,
Где еле теплится в белой золе любовь.

Где еле теплятся чувства мои; родство
Порвано с небом, и грузом на плечи быт.
Только в душе моей некое существо,
Требует силы в извечном инстинкте - быть.

Криком беззвучным оно восстает со дна,
Бьется в гортани горячим комком живым.
…Утро. Кофейный запах. Осадок сна.
Катится время. И я ухожу за ним.



Вид из окна

Черные птицы по белому скачут лаку
льда на дороге. Ветра раздают оплеухи.
Девочка в белой шубе ведет собаку,
белую-белую, с черным пятном на ухе.

Белою лапой взметая фонтаны снега,
скачет собака, ее окликает кто-то.
Девочка в белой шубе глядит на небо,
с черною точкой летящего вертолета.

Черное дерево кроной метет, как веник,
небо, в котором пролиты белила густо.
Птицы взлетают, и девочка за ошейник
тянет собаку. Уходят. И снова пусто…


Рисунок на снегу

Облака за рекой обтекает темнеющий ветер,
Как застенчивый гость, шапку мнет на другом берегу.
Я сегодня - художник, в заломленном набок берете,
Я рисую твой образ на белом холодном снегу.

Я рисую тебя – проходящим по старой дороге,
Что до самой реки меж домов извивается вниз.
На моем полотне будешь ты - не иголкою в стоге,
Не одним из толпы, не чужим, а единственным из.

Я рисую твой дом, и окно с белоцветьем бегоний,
Где в оранжевом свете, нет-нет, да появится тень.
Я рисую тебя – мой далекий, и мой посторонний, -
Одинокий прохожий, с которым закончился день.

Может это не так, может вижу все в розовом цвете.
Пусть поблекнут все краски, но в сердце тебя сберегу.
Я сегодня - художник, в заломленном набок берете,
Я рисую твой образ на белом холодном снегу.



Сценка из жизни

В комнату падал сумрак.
Тени ложились на пол.
Город не спал, но время
медленно шло ко дну.

Тихо болтал приемник.
Тускло светила лампа.
Он допивал свой кофе,
вглядываясь в луну.

Долго смотрел на небо,
после – смотрел на город.
Город сверкал огнями
уличных фонарей.

Шумно вспорхнула птица,
села на темный провод, -
синего оперенья
взгляд не нашел на ней.

Кружку - на подоконник.
Выглянул: путь не близок.
Кофе остыл. Приемник
глухо играл шансон.

Сел. На листе тетрадном
карандаша огрызок.
Мир постепенно таял,
и погружался в сон.

Он написал записку,
будто в какой-то скуке,
будто и нет трагедий
в том, что он выбрал смерть.

Встал на карниз, и резко
прыгнул, раскинув руки,
серой нелепой птицей
взмывши - в земную твердь.

А на земле все так же
время текло привычно.
В каждой душе - до края
радостей и потерь.

…Только - у сигареты
чьей-то - погасла спичка.
Кто-то разбил тарелку.
Кто-то захлопнул дверь…



***

На ледяном ветру не разгорится спичка,
а сердце, как всегда, предчувствует метель.
Довлеет тишина, сидит на ветке птичка,
свой разевает клюв. И вьется канитель.

И вьется канитель - не времени, а быта,
где каждый человек пришелся ко двору.
И кажется душа как зеркало разбита,
а это, говорят, не может быть к добру.

Я хорошо живу (здесь не нужны кавычки), -
работа, как у всех, кино и домино,
по праздникам – вино, да странная привычка
все чаще – по утрам – выглядывать в окно.

Все чаще по утрам, не замечать кого-то,
рассматривая птиц, легчайших на подъем.
Соизмерять себя с возможностью полета,
и делать вид, что ты не думаешь о нем.



***

Темно; из крана капает вода.
Предметы эфемернее, чем тени.
И маятник качается туда -
сюда, дробя на тысячи мгновений

ночное время. Дом, где от угла
и до угла - все близкое, все – рядом,
молчит, а я встаю из-за стола,
и комнату окидываю взглядом.

Здесь все живет – бесплотно при луне.
Здесь вечное становится ранимым, -
и ночь, что продолжается во мне,
и время, что прошмыгивает мимо.

Здесь не видна связующая нить,
но ощутима – между мной и домом.
И хочется кому-то позвонить,
услышать голос – дальний и знакомый,

порхнувший воробьем по проводам.
И мой – в ответ, метнувшийся по стенам,
что слушают, как падает вода
все громче, - заклинающим рефреном…



Письмо

Здравствуй, кочевник! У нас началась зима.
Лед у подъезда ломается под каблуком.
Так же – и воздух… Расписаны все дома
снежной кириллицей. Крыши под клобуком

рваным, - зияют  густой чернотой прорех.
Ветер морзянку выстукивает в окно
веткой осины. Прохожие прячут в мех
лица и руки, - знакомое всем кино.

Мысли ложатся на дно, истончая грань
времени. Утро вливается в час восьмой.
Слышишь, кочевник, в какую из дальних стран -
жарких, холодных, – мое прилетит письмо?

Долго ли будет чужая хранить сума
это послание – вечности посреди?
Здравствуй, кочевник… Во мне началась зима,
этот рассвет, и сквозная тоска в груди.

А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
«Яна-Мария Курмангалина: Вид из окна»:

растянуть окно комментария

ЛОГИН

ПАРОЛЬ

Авторизоваться!